Известность пройдет, она и так достаточно долго сопровождала меня. Она уходит, и я всегда знала, что это непостоянно. По крайней мере, я ее испытала. Но тем не менее, это не то, для чего я живу.
Героин превратил меня в ходячую тень: я перестал принадлежать себе. Помню, однажды мы с Джонни Тандерсом и Сидом Вишиэсом вздумали ограбить аптечный склад в Нортфилдсе. Не вышло: их арестовали на полпути, и все пошло кувырком. Мы трое были прочно повязаны героиновой цепью…
Веками индейцы создавали язык знаков, чтобы сообщить друг другу самое интересное. Программисты из разных племен (фортрана, лиспа, алгола, снобола и т. д.) могли бы воспользоваться таким языком, который понятен и без классной доски.
Старость — это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости. Господи, уже все ушли, а я все живу. Бирман — и та умерла, а уж от нее я этого никак не ожидала. Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!
Пока ты здоров и силен, трудись! Труд и стремление не противостоят счастью найти клад. Не отставай от дела, и если ты наделен судьбой, то она найдет тебя.
Мужество, которое необходимо для того, чтобы в критическую минуту собраться с духом и принять смелое решение, совершенно не похоже на то мужество, которое позволяет человеку блестяще командовать дивизией под огнём.
В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.